Я вам честно скажу, что вам либо понравится, либо нет. Я вам честно скажу, что это абсолютно мой спектакль...
...Спектакль меня… взбодрил. Это немного странно звучит для тех, кто тоже его смотрел. Медленный, тягучий, липкий… Он полтора часа заставлял меня вслушиваться. Он вообще для того, чтобы вслушиваться, потому что за текстом можно услышать много-много всего. Он полтора часа заставлял смотреть на не замирающего ни на секунду в его змеино-лягушачьем движении артиста. Он был в этом похож на Голлума. Да, одного артиста, который говорит за всех. Это вообще стиль театра — один артист в нескольких ролях, даже если артистов несколько. Они так быстро переключаются между ролями, что часто говорят сами с собой. И мне это нравится, потому я вижу в этом связь между героями. Сами с собой разговаривали автор, Иуда и апостолы, отражая друг друга. Мне как человеку, посещающему церковь и в свое время прошедшему катехизацию, очень не хотелось, чтобы Иуду мне оправдали. Но и увидеть что-то простое тоже не хотелось. И я увидела и услышала много сложного. Я как ни странно часто вообще уходила мыслями от истории библейской и видела в этом во всем и детско-родительские отношения, и устройство общества, и эмоциональную зависимость…
А был ли злым Голлум… А каковы были причины его злобы… А был ли он добрым… А почему я про пишу про сказочного не такого уж старого персонажа? Ну… если честно, то я думаю, что людей, прочитавших и посмотревших Властелина колец намного больше, чем людей внимательно прочитавших Библию. Но в этом произведение как известно много библейских мотивов. И образ андреевского Иуды в спектакле на мой взгляд очень перекликается с Голлумом. И я совсем не про движения, о которых я написала выше. В чем главное зло этого Иуды? В страстном желании любви, которую заполучить он хочет любой ценой. Даже против воли человека, даже причиняя ему вред. Доказать, что он лучше других на самом деле, просто все думали, что он хуже.
И он… доказывает, что другие... тоже зло. Может быть ещё большее, чем он. Действительно доказывает в этом спектакле. Но это для меня его никак не оправдывает. Это заставляет задуматься об одной очень важной вещи, которая на мой взгляд не только не противоречит Библии, но соответствует тому, что в том числе она нам говорит.
Я забыла как называется эта картина, хотя она очень известна, но не буду сейчас искать. Важное в истории про картину то, что в первой её версии художник изобразил толпу людей в тот момент, когда спрашивали, кого из осужденных отпустить. Тот самый момент, когда толпа кричала: "Варраву". А потом художник толпу убрал… Чтобы каждый смотрящий на картину почувствовал себя ответственным за то, что он крикнет. Чтобы каждый был на месте этой толпы и не мог повесить на неё тот ответ, а отвечал сам и сейчас.
И вот к чему привел меня этот спектакль. В этой истории Иуда довольно обоснованно обвиняет других людей. Не только он виноват. И не столько он виноват. Он только начал, а другие не остановились, хотя могли. Но мы, да, мы все в обычной жизни, давно сделали его имя нарицательным и знаем, что он сотворил зло. Иуда на сцене по моим ощущениям независимо от текста обращается к нам, а артист часто обращается к залу, опускаясь порой лицом почти на уровень лиц зрителей из первого ряда и смотрит в глаза, к каждому из нас, с вопросом:
«А не повесил ли ты все свои грехи на меня, Иуду?»
31 октября 2025